Среди лауреатов Ig Nobel Prize последних лет -- разработчик мер первой медицинской помощи при защемлении пениса брючной молнией; селекционер, вырастивший безвкусный перец; отец тамагочи Акихиро Йокои (он получил премию в номинации "экономика" -- за похищение у человечества миллионов рабочих часов); бескорыстный экспериментатор, доказавший, что бутерброды действительно чаще падают маслом вниз. В 1992 году премии в номинации "литература" удостоился сотрудник московского Института элементоорганических соединений Юрий Стручков -- мировой рекордсмен по соавторству, который между 1981-м и 1990-м годом поставил свою подпись под 948 научными статьями.
У современных мастеров абсурда и чемпионов по научным и не только научным нелепостям много предшественников, которые вполне могли бы претендовать на "игнобелевку", родись они столетием-двумя позже. В этом списке малоизвестные жертвы энтузиазма соседствуют с подлинно великими учеными и изобретателями.
Между Евой и обезьяной
Юрист по образованию и управляющий имением Barkham Manor в сассекской глубинке Чарлз Доусон с юности увлекался палеонтологией. 21 года от роду он был избран членом Лондонского геологического общества -- за находки, которым позавидовал бы профессиональный палеонтолог: окаменевший отпечаток мегалозавра, три новых вида игуанодонов и большое количество фоссилизированных остатков растений, рыб и млекопитающих.
В конце 1911 года он гулял возле каменоломни в Piltdowm Commons, и один из рабочих показал ему окаменевшую кость, в которой Доусон тотчас признал фрагмент человеческого черепа. Рабочие сказали ему, что остальные куски они выбросили. Доусон облазал на четвереньках все вокруг и нашел еще два фрагмента черепа. Находку он отвез в Лондон и показал известному палеонтологу и члену Королевского общества доктору Артуру Смиту Вудворду. Тот пришел в страшное возбуждение: похоже, у него в руках оказался фрагмент черепа существа, являвшегося звеном между обезьяной и Homo sapiens.
Весной 1912 года Доусон возобновил поиски в пилтдаунском карьере на пару с французским иезуитским священником Пьером Тейяром де Шарденом, известным палеонтологом. В итоге четырехмесячных раскопок они нашли здесь остальные кости черепа, половину нижней челюсти и клык, вроде бы подходивший к челюсти.
18 декабря 1912 года Доусон сделал доклад на заседании Лондонского геологического общества, потрясший не только научную общественность. Если до их пор теория происхождения человека от обезьяны была умозрительной гипотезой Дарвина, то теперь Доусон предъявил миру недостававшее звено эволюции -- Eoanthropus dawsoni. Череп принадлежал особи женского пола -- еще не Еве, но уже не обезьяне.
В 1916 году Чарлз Доусон умер, а в 1924 году его научный руководитель и вдохновитель Артур Смит Вудворд был пожалован титулом "сэр". А еще спустя два года более тщательный анализ пород из пилтдаунского карьера показал, что они сформировались гораздо позже, чем появились первые настоящие люди на Земле. В течение следующих четырех десятилетий были сделаны сенсационные находки пралюдей в Африке и Азии, и выстроилось стройное родословное древо происхождения человека мыслящего и человекообразных обезьян от общего предка (а вовсе не "происхождения человека от обезьяны", как до сих пор продолжают утверждать не читавшие Дарвина пропагандисты его учения). В этой схеме "пилтдаунскому человеку" не было места.
Его череп извлекли из музея и подвергли всестороннему анализу. Сам череп был человеческий, но его возраст не превышал 50 тысяч лет. Нижняя челюсть принадлежала орангутану, а зуб -- шимпанзе. Кто и зачем совершил подлог, осталось неизвестным. То ли Доусон так хотел стать членом Королевского общества, то ли над ним подшутил кто-то из местных жителей, которых он донимал разговорами об окаменелостях.
Неизвестное изобретение Эдисона
В самом конце прошлого века Томас Алва Эдисон решил электрифицировать Нью-Йорк с помощью одной центральной станции (до этого динамо-машины с механическим приводом ставили в каждом доме). За несколько месяцев Эдисон и его сотрудники сконструировали все, что до сих пор применяется в бытовой электротехнике: цоколи и патроны для лампочек, штепсели, распределительные коробки, предохранители, рубильники. Экспериментальную станцию построили для обслуживания одного района города. Она давала постоянный ток напряжением 200 вольт для десятков домов и оказалась дорогой игрушкой: выяснилось, что на дорогой городской земле придется строить несколько станций, а для проводов нужно много меди.
Вот тут и появился конкурент -- Джордж Вестингауз, искавший приложения миллионам, заработанным на воздушном тормозе для поездов. Агенты Вестингауза скупили по всему миру все патенты, связанные с переменным током. Вестингауз планировал строить большие электростанции за городом на более дешевой земле, подавать электричество по высоковольтным линиям и продавать энергию задешево.
У Эдисона не было патентов на переменный ток, поэтому он решил ошельмовать конкурента. Изобретатель телефона заявил, что подавать в городские подземные кабели переменный ток -- это все равно что заливать в них нитроглицерин. Эдисон отправил в турне по стране человека с переносным трансформатором, который демонстрировал смертельную опасность переменного тока, убивая им бродячих кошек и собак.
Результат превзошел ожидания: переменным током заинтересовалось федеральное правительство. Агента Эдисона попросили установить в нью-йоркской тюрьме Синг-Синг трансформатор помощнее. Испытания прошли успешно, и вскоре законодательное собрание штата Нью-Йорк приняло закон о замене смертной казни через повешение более гуманным умерщвлением на электрическом стуле.
Жаба задавила
В начале века каждый образованный человек знал имя австрийца Пауля Каммерера. Газетчики называли его вторым Дарвином.
Каммерер изучал процесс приспособления организма к среде обитания. Для начала он взял саламандр двух видов. Пятнистая саламандра живет в низинах и размножается в воде, причем головастики тоже растут в воде. Альпийская черная саламандра -- живородящая: она производит на свет прямо на суше двух похожих на нее детенышей. Каммерер поместил равнинную саламандру в холодный и сухой альпийский климат -- и она родила двух больших детенышей! И наоборот, альпийская саламандра, спустившись с гор, наплодила головастиков. Никакого естественного отбора: то же самое животное, оказавшись в новых условиях, резко изменило физиологию.
Теперь известно, что физиология размножения у саламандр необыкновенно пластична и может сильно изменяться внутри одного и того же вида, однако для позвоночных животных это исключение, а не правило. Но Каммерер об этом не знал. Продолжая опыты, он установил, что детеныши саламандр с возрастом сохраняют стратегию размножения, которую их родительница приобрела в новых условиях. Проще говоря, Дарвин не прав, а прав его низвергнутый предшественник Жан-Батист Ламарк, утверждавший, что органы животных приобретают характерную форму вследствие "упражнения" (у жирафов длинная шея, потому что они тянутся к листьям деревьев).
Каммерер поставил новый опыт, который стал для него роковым. Жабы-повитухи отличаются от большинства сородичей тем, что размножаются на суше. Каммерер загонял их в воду. Через шесть поколений у самцов на передних лапках появились особые бугорки. У нормальных жаб-повитух их нет, но они есть у всех видов, которые спариваются в воде: эти бугорки помогают удерживать партнершу. Началась первая мировая война, Каммерер прекратил свои опыты, а жаб заспиртовал. В 1923 году он выступал в Кембридже. С собой он привез заспиртованного самца жабы. Жабу исследовали, а одну лапу изрезали для микроскопирования. И тут выяснилось, что в жабью лапу были впрыснуты чернила. Пресловутые бугорки, едва не свалившие с пьедестала самого Дарвина, оказались вульгарной подделкой. В 1926 году Пауль Каммерер застрелился.
Откуда взялись чернила в препарате, пролежавшем в спирте более десяти лет? Не исключено, что краситель впрыснули в том же Кембридже, чтобы лучше рассмотреть необычную структуру под микроскопом. Существует еще легенда о лаборанте Каммерера, который впрыскивал чернила, желая помочь шефу. Тайна гибели соперника Дарвина так и осталась неразгаданной.
Делатель детей из Вирджинии
В 1992 году мировое научное сообщество потряс Сесил Джейкобсон. Позорную Ig Nobel Prize он получил "за развитие простого и удобного метода контроля качества оплодотворения".
Доктор Джейкобсон начал свои работы по внедрению в медицинскую практику банков спермы еще в 70-е, то есть стал одним из пионеров искусственного оплодотворения. А в начале 1992 года пионер предстал перед американским судом. Женщинам, которые лечились у него от бесплодия, он вводил свою собственную сперму вместо спермы мужа или анонимного донора. Женщины становились матерями, у них росли здоровые детишки, центр репродуктивной генетики Джейкобсона набирал очки, как вдруг стало известно, что плодовитый доктор -- мошенник.
Джейкобсона обвиняли в оскорблении, нанесении морального ущерба, злоупотреблении служебным положением, а кто-то даже пытался взыскать с него алименты. Осложнились отношения доктора с его страховой компанией, которая обязана выплачивать любой ущерб от профессиональной врачебной деятельности. Но компания утверждала, что деятельность Джейкобсона врачебной не является. Решение суда было не в пользу страховой компании, и нести ответственность за клиента ей все же пришлось. Научная карьера и медицинская практика Джейкобсона по прозвищу Dr. Baby Maker (Доктор--делатель детей) была по заслугам отмечена "игнобелевкой". Как всякая дурь.