По ночной Сахаре катит автобус, под колеса струится песок, негрила-водила глядит на компас, компас показывает направление.
Пассажиры - похожий на Индиану Джонса мужик, тонконогая дамочка с плеером, мрачного вида девица в драных джинсах, дедуля-старый пень, его сынок в гавайской рубашке с женой, старикашка, похожий на мафиози, здоровая бабища, старый педик, изображающий из себя писателя.
"Мне очень хочется в туалет, можно остановиться ? - говорит водителю тонконогая дамочка. - Спасибо, месье." Жена начинает пилить мужа: "Мы уже давно должны были приехать. Может, ты пойдешь поговоришь с водителем, дорогой ?" - Скажите, вы хорошо знаете дорогу ? - Вот мой компас. Негрила-водитель невозмутимо рулит всю ночь.
Утром пассажиры собираются у него за спиной. - Это не дорога, это тропа какая-то заявляет дедуля-старый пень. - Папа, сядь, бога ради, я сам разберусь, - влезает сынок в гавайской рубашке. - Не лезь. Поверни руль (негриле) - Зачем ? - Просто. Поверни. Руль. Водила крутит руль, компас поворачивает вместе с рулем. - Компас сломался, - брюзжит дедуля.
Тропа упирается в какой-то гнилой сарай, автобус останавливается. Горючее кончилось. Из плодов цивиллизации - бочки с керосином, тухлая морковь в ржавых консервных банках, старый негр в лохмотьях, сидящий в сарае.
- Это все из-за тебя, - орет на негрилу сынок в гавайке. - Ах, ах, успокойтесь, - лепечет тонконогая дамочка, - сейчас найдем телефон и куда- нибудь позвоним. Мрачная девица молча курит. - Заткнись, ты ! - орет сынок. - Сам урод ! - дамочка складывает из пальцев американский фак. - Тихо, тихо, сядь, - бормочет дедуля.
- Минуточку внимания ! - похожий на Индиану Джонса мужик берет руководство на себя, - я пойду за помощью, а вы сидите тут.
Вечером все жрут тухлую морковь, тонконогая дамочка исполняет танец живота и строит глазки дедуле-пеньку, к ней клеится сынок в гавайке, мрачная девица молча курит, негр- абориген молча смотрит на все это. "Что тебе больше нравится: сиськи или задница ?" - лезет здоровая бабища к старикану-мафиозо. Тот лезет к ней за пазуху, потом уходит отлить, тонконогая дамочка с мрачной девицей зовут старого педика на свои лесбийские игрища, тот отказывается и изображает из себя писателя: что-то пишет на рулонах туалетной бумаги.
Это ситуация называется "люди на острове". Развивать ее можно до бесконечности, но для этого необходимо актерское мастерство, талантливый сценарист и хороший режиссер. Поскольку ничего этого в наличии нет, режиссер снимает фильм в традициях проекта "Догма-95". Постулируемые им правила съемки лежат тут
При таком минимализме фильм становится экранизацией театральной постановки. Главное - соблюсти условие простоты, а о том, почему разъезжающие по пустыне пассажиры одеты, как горожане с улицы, можно не беспокоиться.
Дальше в фильме начинаются призванные придать догма-реализм выкрутасы.
Старый педик исписывает свою туалетную бумагу репликами из "Короля Лира", и уговаривает остальных сыграть их. Негр-абориген молча смотрит на игры глупых белых людей. Дедуля пенек трахнет тонконогую дамочку, та умрет то ли от терзаний совести, то ли просто отравится тухлой морковью, дедуля повесится, тоже от угрызений совести. Над трупами произнесут заключительные реплики.
Пьеса и выродившийся до экранизации театральной постановки фильм сливаются в неаппетитный комок. Маленькая издевка сознающего свое бессилие режиссера.