А втапоры все те гости званыя 
Выходили з-за стола из-за дубоваго, 
Да под небушко чисто гулять пошли, 
От пивных паров поразвеяться, 
Да на стАтуи в ёном Саду поглядеть. 
А Машко-поляничища прочь пошла, 
Ей ответственность надобно детям несть. 
Уезжала поляничища удалая,- 
А й удАла, поляничища великая, 
Конь под нёю как сильня гора, 
Поляница на кони будтО сеннА копна. 
Она ехала до дому по чистУ полЮ, 
А скакала на кОни богатырскоём 
Да по славну роздолью чисту полю; 
По целОй верстЫ конь проскакивал, 
По колен он в земелюшку угрязывал, 
Он с земелюшки ножки выхватывал, 
По сенной купны он земелики вывёртывал, 
За три вЫстрелы камешки откидывал. 
Не путём она ехала не дороженкой, 
Она ехала роздольицем чистЫм полЕм... 

А статуи в Саду ёном все разныя... 
«Пелвый самый - лазный Лома Носов». 
На восток он держит распеканцию 
Нерадивому студенту-академику. 
Если с северу смотреть на Ломоносова, 
То узришь в нём непонятки и растерянность. 
С ним поручкался Боян на память долгую. 
Дальше, маленький, холодный скульптор Сотников, 
Он как ёлочка зимой и летом стройненький, 
Чёрный в куцем пинжачке стоит 
(С карманАми. В кепке. Всё тут как положено).  
Чуть поодаль видели берёзоньку - 
Девушка-берёзка – для Птиц-Птиц насест. 
Есть там камень, камни собирающий . 
Жертвы есть, а так же их тираны. 
Но расскажем вам о стАтуе другом, 
О ню мальчике на черепашище. 
Как увидела крАсна девица, 
Гостья званая, гостья северная 
Та Вуаль-краса стАтуй каменный, 
СтАтуй каменный, чудо заморское 
На черепахе галапагосское. 
Так увидев ю взволновалася, 
Кровь девичья ея разыгралася, 
Даж очки на нос надевалися. 
И пошла по асфальту пО суху, 
Да по сырой землице аки по-суху, 
По сырой земле, да по колено в воде. 
Всё очей от статУя отвесть не в мочь. 
Набежали ея друзья-сотоварищи, 
Стали ея стыдить-приговаривать: 
- Что ж ты ходишь да по сырой земле 
Аки по-суху, да по колено в воде? - 
Но не слышит их красна девица, 
Всё очей от статУя отвесть не в мочь, 
А сама вся в воду погружается. 
Стали ей в другой раз выговаривать, 
Уговаривать ея да пристыживать: 
- Что ж ты ходишь да по сырой земле 
Аки по-суху, да по колено в воде? - 
Во другой након не слышит их дЕвица 
Всё очей от статУя отвесть не в мочь. 
Как в третЕй након ея пристыживают, 
Как схватили ю за руки белыя, 
Чтоб не дать ей на статУя смотреть. 
- Что ж ты ходишь да по сырой земле 
Аки по-суху, да по колено в воде? - 
(А она всё вперёд и вперёд, 
По озёрам, болотам идёт...)  
Тут не выдержал того бур, мохнатый конь, 
Добрый коник мохнатый Садовничий, 
(То не ректор Универа? Нет? А жаль, 
Я по пьяни в МГУ его копыту жал...)  
Подскочив к хозяину быстрехонько, 
Проязычил конь язЫком человеческим, 
Слово вещее в юхо длинное: 
- Загинёт посол-от не за гнутый грош. - 
И опять на место ко столбу стоять. 
Как услышал то слово добрый молодец, 
Пробудился от чар колдовских на бой 
В три секунд подскочил к красной девице, 
Он хватал де ю нонце в охабоцку, 
От статуя заморского прочь понёс. 
Оторвала свой взор та Вуаль-краса 
От статУя, чуда заморского, 
КрУгом глянула, устыдилася, 
И спасителя стала в уста цаловать, 
Цаловать-миловать в уста сахарныя. 
От того у того зубы выросли. Нонце все. 

Когда ж стали потом ея спрашивать, 
- Увидала ты что во статУе том? 
Вспоминать всё пыталась дЕвица, 
Как ни силилась, так и не смогла.