Закатилось красно солнышко 
За лесушки за тёмные, за моря за широкие, 
Рассаждалися звёзды частые по светлу небу: 
Как пора всем в путь дорогу собиратися. 
Почал тут Садовник путь выспрашивать, 
У Калики-Марка-дедушки: 
- Ты скажи-ко, Марк, скажи-ко, дедушко 
Как уйти из места заколдована, 
На дорогу выйти прямоезжую, 
Чтоб попасть во город во Зелёныи? - 
А как тут-то старичок ему спроговорит: 
- Ты меня держись. До улицы я выведу. 
Дале едешь ты путём-дорогой прямоезжею 
А до росстани поедешь ты до Ростикса, 
А от Ростикса влево сверни 
И пусти коня во все прыти лошадиные, – 
Как сказал, так и враз побёг. 
Еле на коня успели прыгнути 
(Конь Вуалькин, так как был казённый-от, 
Ускакал в конюшенки стоялые, 
Сразу, как рабочий день закончился).  
Тут Садовник рУлит сам, а посол с Бояном-от 
Примостились-то на заднем на седёлышке. 
Пошол рядОм с имА тут дедушко, 
Пошол рядОм, ещё наперед-то их. 
А стали как ёны оставляться бы, 
Одва-то старичка на виду ёго держат-то. 
- Ай ты, старая базЫка новодревная, 
Ты ж куда скорым-скорО, скорёшенько?.. 
Как пришли тут к норам ко змеиныим – «М». 
Там затворами затворено стекляныма, 
Да подпорамы-то пОдперто железныма. 
Так нельзя войти во норы во змеиныи, 
Либо ксивой басурману по лохалищу, 
Либо карту золотую автомату в рот. 
А что есть-то людюшок, так вси туда спешат 
Прокатиться там на чудо-лествице 
И попасть в подземны росписнЫ дворцы. 
Как там змеи синие длиннюшшии 
Шмыгают по норам по темнюшшии. 
Приползёт одна, раззявит пасти все 
Тридцать две беззубые ужасные, 
ВоспрогОворит язЫком человеческим: 
- А буду-то я нунчу сытая, 
Сытая змея не голодная. 
Осторожно двери закрываются. 
Следущая станция Печальники. - 
И людюшки дружною толпой, 
Матерясь, галдя наперебой, 
Двинутся во те чревА змеиныя. 
А й во тых чревАх да во змеиных 
Много множество да полонОв сидит, 
ПолонА сидят да всё расейскии, 
А й сидят там да кнЯзи-бОяра, 
Сидят руськии могучии богАтыря, 
А й сидят там мужичищи-деревеньщины, 
А й лежмя лежат бомжи с приятным запахом. 
А й стоят по стеночкам старушечки, 
Молодушечки да красны девушки. 
Отдают они змеюкам свою кровушку, 
СвОё времечко, да свОи нервушки. 
Как нырнул Маркуша в норы тёмные, 
Чтобы биться боем смертным и невидимым 
(Он бойцом невидимого фронта был,  
Жалко нет невидимых штанов у ёго), 
Да столько оны вИдли старичка тут бы. 

И поехали оны как было им говорено. 
А как Митричу-то делать было нечего 
А на заднем-то седёлышке, на мягоньком 
(С девушкой вдвоём остался – делать нечего?! –   
Первым делом, первым делом – самолёты...),  
Начал он её пытать-расспрашивать 
(Щипчиками, плоскогубцы разныма):   
- Что тебе понравилось-запомнилось? 
- Ну погода мне в Москве понравилась, 
Так же статуи, кромЯ Петра Великого, 
Пиво было оченно приличное. Питерское. 
Ну а люди были просто замечательные. 
Мне понравилось :) А само главное – 
Отдохнула так, как будто в отпуске недельном 
Побывала, а не в выходные съездила. 
(Вот она посольская работа!)  
А когда весь организьм расслабленный, 
Как-то ничего особо не откладывается, 
Только "плохо-хорошо" во общих во чертах:)) 
- Хорошо. А плохо было что? 
- Как от покрику от человечьяго, 
Как от ржанья лошадинаго 
Унывает сердце человеческо. 
Да не дай бог жити здесь 
У царя в каменнОй Москве 
Да не детям, не внучатам, 
Да не внучатам, не правнучатам. 
Только в гости можно к вам заезживать. 
А втапоры доскакали-то до росстани, 
У Садовника вновь голосок прорезался, 
Говорит он конику мохнатому: 
- Неси-тко нунь домой меня да в пол-часа. 
И донёс их коник ровно в пол-часа. 
А по дороженьке им встренулось 
И диких зверей, чёрных соболей, 
И белых поскакучих заячков, 
И малыих горностаюшков, 
Много гусей, лебедей, ясныих соколей, 
А малой птицы-пташицы не счесть. 
А как по речке, по реке 
Проплывали на коньке, 
Встренули рыбку семжинку да белужинку, 
Щученку, плотиченку 
И дорогую рыбку осЕтринку. 
Сголзанул Боян тут со добрА коня, 
А те двое улетели, только пыль столбом. 

Он остался один во Пучай-реке. 
(Крепче за шофёрку держись...)