А у Фили, а у князя, Ау братца Есть довольно у ево всё золотой казны, Што прископлёна казна, всё просодвИгнута. Не скупится князь, всё на стол нести велит А всё у него были ества переменные, Переменные все ества, сахарные. Тут оне все стали вновь беседы весть, Беседы все умныя, да долгия. Слухали все старшого братца атамана-то, Делали все дело повелЕнное: Ели пили, пили ели всё отменное. А посол ему опять воспрогОворит: - Ай напой-косе нас пивом хмельныим, Хмельныим да пивом сладкиим, Да й уста мои сахарни поросходятся, Да й я песню спою про море синее... (Pianissimo: Под крылом самолёта о чём-то поёт Зелёное море тайги...) Он скоренько шол в столову свою горенку. Наливал он чару пива Невского, Да не малу он стопу, да полтора ведра, Разводил медами он стоялыма. Пировали в шатре гости любезныя, Все на пиру наедалися, Все на честном напивалися, Все на пиру порасхвастались: Богатырь Садовник хвалится добрЫм конем, Митрич-Боян хвалится шелковым портом, Филя хвастает всё сёлами да присёлками, Городами своими с пригородками, А студентка, комсомолочка, спортсменка, Аня У красавиц королевишна - Та дитём компьютерно неграмотным. (Если б Марк там был, то этот каверза БиблиОтекой своей похвалялся бы, Дюже знатною и богатеюшшшей!) Иной гость хвалится родной матушкой, А безумный хвастает молодой женой (Там только один женатым был...). Запечалился тут молодой посол, Что приехал из городу Севернаго. Закручинился, засмурнел, пригорюнился, То ли хвастать совсем не чем ему, То ли пиво хмельное не в прок пошло. Тут склонился к послу Филиппушка, Говорил ему таковы слова: -Что ж ты друг-посол не весел есть? (Ества сахарни кругом – веселись да ешь!) Заскучал чего? Аль обидел кто? Расскажи мне все без утайки ты, Чай найдем лекарство от хвори твоей (Знаем, кофе не любишь ни есть, ни пить, только чай): Не угодно ли тобе с пути с дороженьки Сходить во парную во баенку? Коль восхочешь в баенке попариться, Так я Митричу-Бояну враз велю, Подготовит баньку лучше некуда, Да пропарит тебе сразу все косточки, Жару дюже поддаст, не заскупится, Да намылит тебе шею лебединую, Что родная матка не узнает ти. Отвечал ему молодой посол: - Недосуг мне в баенке париться, Я б послушал песен развесёлыих Для души, для сердца, для честных гостей. Нет ли у тобе загусельщиков, Поиграть в гуселышки яровчаты? Пригорюнился тут уж князюшка: - Нет, посол, у меня загусельщиков, Нету даже гуселышек яровчатых, Есть один разбитной зело старый рояль, На котором мой тапёр играет музыку. Хочешь я тобе под эту музыку сам спляшу? Хочешь спляшем вместе со добрЫм конём? Говорит ему молодой посол: -Ай вели-ка лучше, Богатырь-Филипп, Зачехлить свой разбитной рояль. Как зачнёт играть твой шальной тапёр, Так не музыка слышна – волки воют всё! Опечалился ещё больше Филиппушка: - Где тобе я другого тапёра найду? Тут прищурился враз молодой посол Так, что очи его стали татарские, Заблестели они подозрительно, Будто что заподозрил гость питерский. - Я слыхал, есть у князя племянница, Краса-дЕвица, мОзга-ключница, Майя Светлая да Премудрая, По коленочкам-то ножки в сЕребри, По локоточкам-то ручки в красном золоти, По косицам у неё как звезды частые, Зело умная девица, да стыдливая, Что смутила мужика Любвеобильного Своим вырезом, да пуще туфельками. Любоваться ей не налюбуешься. Да слыхал я, нравом дюже вЕсела, И горазда играть в гуселышки яровчаты Песни разудалыя, веселыя. А как в пляс пойдет, так удЕржу нет, Ноги сами плясать так и просятся. Просветлел тут Филипп, обрадел слегка: - Заодно и свадебку сыграем! - (Я сошла с умА, я сошлА с ума...) Достаёт мобилу заграничную. Брякнул. Крякнул. И смурнее тучи стал: - Я бы рад услужить, да болеет она. Заболела в темнице экзаменом. У ней ручушки тут, у ней ножки нейдут, Голова не варИт окончательно. Говорит тут посол, посол питерский: - Человек! Быстро пиво неси, горевать хочу. Нацедил, сходил на пОгрёб, чашу пива сладкого, Он всё рад бежать за пивом-от шинкарский сын. Как в первОй након Филипп с Аушечкой Собирались за доспехи богатырские Для игры заморской коробчатой, Где кабанчики по льду катаются, У кабанчиков где ножки разъезжаются, Где они клюками подпираются, Где во круглую резинку норовят попасть, Чтоб той самоей резинкой прямо в цель попасть. Но случилось нечто необычное... А тот посол от городу от Питера Пива выпить лишь осилил чарки две. Так от чарки другой зело хмЕлен стал. Показания даёт нам шинкарский сын: - Запросили напитьце у меня ведь пива тут, Они пива-то хмельнёго все сладкого; Я принёс-то чашу-ту полнёхоньку. Не могли они допить, всё мне оставили. (Через час допроса изменил акцент: Не могли они допить всё, мне оставили) Те же показания со стороны посла: - Выпить пива хочу, пива сладкого, А стаканы все прочь разбегаются: Шмыг! И нет одного. Шмыг! Второй исчез. Остальные ломанулись недопитые, Кто куда, ни одного поймать не смог... - То ли с горя по невыпитому, То ли с радости от выпитого, Помрачился разумом лихой посол И вуаль свою без стыда сорвал. Тут узрили-то гости любезныя, Не посол то, а красна девица По прозваньицу-то Вуаль-краса. Хоть росточком она невысокая, Да походочкой она лани белыя, Она белыя лани напольския, А напольской лани златорогою, Очушки у нёй ясных соколов, Бровушки у ней черных соболей. И от вида сколь видного, столь безобидного У Филиппа челюсть стукнула об стол, Ау сахар съела весь, чтобы мозг питать, Митрич лишь перекрестился, Бух на стул, и с ног свалился... У Садовника глаза и зубы повылазили, (Но последние не все...) И сам-то он тут воспрогОворит: - Да не крашсное ль то шсолнышко порОшспекло, Не млад ли жде шсветел мешсяц порОшссветил? Тут и вспомнили всё! Что во время Оно, ОнА служила на заставе богатырскоёй Командиром танка на расправу скорого И винтовочкой из тира всех пострЕливала. Образом своим дорожит с тех пор.